blankmar

Categories:

Что ждет Россию на Ближнем Востоке после пандемии

Сейчас более чем когда-либо за последние пять лет видно, что ближневосточное направление для Москвы интересно в первую очередь не само по себе, а в призме ее отношений с Западом. Российская военная кампания в Сирии и связанный с этим рост влияния РФ на Ближнем Востоке не дали превратить Москву «в изгоя» на мировых площадках, несмотря на резкое охлаждение в отношениях с Западом из-за Украины. Этот потенциал не может быть вечным, влияние должно подкрепляться вложениями и конкретными делами. С этим непросто. Но за этим пять лет Россию на Ближнем Востоке привыкли видеть, как силу, бросающую вызов США и западному миру в целом, фактически как во времена «холодной войны». И из этой роли Москве выходить категорически нельзя, как нельзя показывать свою слабость. 

Идеальной и не требующей затрат темой для «работы на контрасте» с Западом были и остаются санкции. Не случайно в эти дни приоритетом для российской дипломатии стала поддержка призыва ООН о снятии санкций ради облегчения борьбы с коронавирусом. В Москве подчеркивают, что из-за односторонних санкций США и ЕС гуманитарная и медицинская помощь не попадают в Иран, Сирию и ряд других стран. При этом и в Вашингтоне и Брюсселе дружно настаивают, что санкции гуманитарным грузам не помеха. Эта дискуссия может продолжаться вечно и каждый заработает на ней свои «идеологические плюсы». Но главная проблема – те санкции, который душат экономику Ирана, Сирии и остальных, никуда не денутся. В итоге дальнейшее будущее подсанкционных стран останется подвешенным. И здесь Россию в первую очередь волнует судьба Сирии, которая была и остается краеугольным камнем российской ближневосточной политики. 

Через год в Сирии должны состояться президентские выборы и баталии вокруг политического будущего этой страны резко обострятся. Предвестником этих битв стал опубликованный 8 апреля доклад Группы по расследованию и идентификации Организации по запрещению химоружия. В нем сирийские власти обвиняются в применении химоружия в марте 2017 года. На основании этого документа США и ЕС не исключают введение новых санкций против Сирии, что может стать дополнительным фактором давления на Дамаск, особенно в случае отсутствия прогресса в работе сирийского конституционного комитета и в целом политического урегулирования. Вопрос о легитимности сирийского режима может быть возвращен в повестку дня. Нет легитимности – нет денег. Финансовой помощи Дамаску ждать некуда. Запад продолжает отказываться от участия в реконструкции Сирии без политических реформ. А те, кто мог бы помочь Дамаску, скорее всего, на ближайшее время будут ограничены в ресурсах. Большинство стран вынуждены концентрироваться на собственном выживании – кого-то подкосила пандемия, вернее борьба с ней, кого-то падение цен на нефть. При таком дефиците спонсоров, любая финансовая поддержка может сыграть критическую роль. Весьма примечательна публикация в катарском издании The Middle East Eye, где шла речь о $3 млрд, которые якобы ОАЭ обещали Дамаску взамен на продолжения наступления в Идлибе вразрез с договоренностями Анкары и Москвы о прекращении огня. Верить публикации или нет – отдельный вопрос, но цитата, якобы принадлежащая президенту Сирии Башару Асаду о необходимости финансовой поддержке, весьма характерна для ситуации в целом: «Он сказал, что Иран прекратил платить, потому что у них нет наличных, а русские все равно не платят». Кто не платит, тот, как известно не заказывает музыку. Пока все же у Москвы достаточно силовых рычагов влияния на Дамаск. Но пространства для маневра не так много. 

Кроме того, пока нет четкого понимания, с какими последствиям Россия сама выйдет из кризисов, связанных с пандемией и ценами на нефть, и как это отразится на ее ближневосточных проектах. Президент вашингтонского Института Ближнего Востока Пол Салем в статье для саудовской газеты «Аш-Шарк аль-Аусат» прогнозирует, что Китай и Россия могут при желании в ближайшее время расширить свое влияние на Ближнем Востоке. По его мнению, США выйдут из коронавирусного кризиса ослабленными экономически и политически, будут сосредоточены на внутренних делах и сократят вовлеченность в региональные конфликты. 

В случае внутреннего сосредоточения США, Москве действительно будет проще решать локальные задачи на Ближнем Востоке, прежде всего в Сирии. Но вопрос в том, есть ли у нее в отличие от Китая, возможность планомерного освоения региона. По крайней мере в последние годы таких тенденций не наблюдалось. Зато все активнее дает о себе знать новый тренд во внешней политике – деятельность различных бизнес-структур и групп интересов, подкрепленных ЧВК. Они все чаще пытаются проводить самостоятельную политику на Ближнем Востоке, в том числе и информационную, что не всегда соответствуют официальной позиции. При этом их активность зачастую отождествляется на Ближнем Востоке именно с политикой Кремля. Это может дать непредсказуемый эффект. 

Вопрос и в том, а видит ли себя Москва в принципе как альтернативу Вашингтону на Ближнем Востоке за пределами трибуны СБ ООН, готова ли брать реальные обязательства в обеспечении безопасности стран региона, спонсировать проекты развития? 

Достаточно тревожный сигнал для Москвы - посредничество Вашингтона в разрешении нефтяного конфликта с Саудовской Аравией. В Москве так гордились, не сказать, чтобы кичились, личными отношениями между Владимиром Путиным и саудовским наследным принцем Мухаммедом бен Сальманом. В итоге при первых серьезных проблемах они были вынуждены говорить через посредника.  (тут убираю пока кусок — так как надеюсь еще отдельно про это написать) 

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.